ЛАКТИОНОВА Наталья Яковлевна
к. ист. н., с.н.с. Центра политических исследований Института экономики РАН
   
Политическая «элита» и традиции российской государственности
   
    В нашем понимании слово «элита» всегда обозначало «лучшее», «отборное». А в современном восприятии «элита» — это те, кто сверху. Это люди, самоназвавшиеся «элитой», и признаков высокого качества этот термин по отношению к сверхблагополучному российскому меньшинству не несет, а если качественная оценка и присутствует, то скорее в отрицательном смысле. Термин «элита» не вписывается также и в традиции российской государственности. Элитарность власти скорее связана с протестантской идеей избранничества и никак не соотносится с православной традицией. Элита — это когда есть «высшие», а значит, предполагаются и «низшие». Элитарность культивирует гордыню одних и пренебрежение к другим. Она чужда духу Евангелия, где «последние будут первыми». Элита в современном виде — состояние не постоянное, а переменное. Народ — это совсем другая категория.
    Ставшее навязчивым в России «демократического» образца слово «элита» не было столь расхожим в нашем недалеком прошлом. По отношению к власти советского времени этот термин тем более не употреблялся. Та власть лишена была сегодняшней элитарности и гораздо в большей степени ассоциировала себя с народом. Да и служила она собственной стране так, как это служение понимала. Претензий к той власти можно выдвинуть много, но рассматривать ее как некую замкнутую касту, как современную, оторванную от корней властвующую элиту, было бы неправомерно.
    Российская империя всегда была теократическим государством. И Советский Союз держался на старом багаже веры и глубоко утвержденных в поколениях принципах нравственного закона. Отечественная война — пик проявления жертвенности нашего народа. Напомним, что советские люди в массе своей воспитывались на классических образцах русской культуры, вобравшей в себя основы христианской этики. В обществе сохранялся нравственный стержень. И еще: труд составлял основу нашей жизни, сохраненную в веках, а православная трудовая этика закрепляла как норму бескорыстность труда, особенно на пользу ближнего или государству. В советский период трудовому подвигу слагались гимны. И это помогло нам в ХХ веке построить и защитить могучую Державу.
    Трагедия советского периода, государственнического и имперского по сути, — это отсутствие онтологических корней. Российская империя всегда была теократическим государством. Прежние поколения (выигравшие Великую войну) еще несли в себе заряд духовной власти. И русский народ находился в лоне христианской по своей сути культуры. С одной стороны, он продолжал быть носителем нравственного начала, с другой стороны, власть в лице И.Сталина повернулась в военные годы и на деле стала возрождать традиции дореволюционной России. Заметим, что сегодня даются более взвешенные оценки Сталину как государственному лидеру, наметился отход от демонизации его личности, несомненно неоднозначной. При этом идеология при Сталине строилась на патриотизме, а любовь к Родине — это уже упорядочивание, выстраивание иерархии ценностей. С национального уровня (в отличие от троцкистской мировой революции) Сталин закономерно, особенно в период тяжелейших испытаний для страны, обратился к духовному. Понял, что иначе не выстоять.
    С уходом Сталина началась новая волна атеизма. Началом этой деградации в свое время стал троцкизм, который был позднее фактически преодолен Сталиным, но затем был Н.С. Хрущев, и заданный им вектор несозидательного идеологического развития обернулся затем индифферентной эпохой Л.И. Брежнева с ее отсутствием смысловой идеи (хотя в целом фигура Брежнева вызывает гораздо меньше нареканий, чем его предшественника). Итак, попытка принять духовное была прервана. Хрущевская пустота еще заполнялась заложенным Сталиным запасом прочности. И при Хрущеве, и при Брежневе страна жила, растрачивая этот запас. А когда растратили, оскудели духовно и в жизни страны стали превалировать не патриотизм и апологетика труда, характерные для предшествующих поколений, а либеральные идеи так называемых «шестидесятников», настала эпоха Горбачева. «Перестройка» — это смена ориентиров. Горбачев сотворил себе кумира. У него был свой идол — Запад. В этом случае нравственный закон не работает. Это был уже полный разрыв с христианской традицией. А Ельцин, в свою очередь, позволил этому идолу управлять Россией. Произошел слом всей предшествующей государственнической и культурной традиции в пользу Запада. Вектором развития России после последнего генсека и первого президента, того усеченного остатка, который называется Российской Федерацией, стал «третий мир».
    Светское, духовно не укорененное общество — это питательная среда для разного рода экспансии. В советском политическом проекте было много сильных сторон, тем более что на русской почве марксизм переродился и включил в себя ценности русской культуры. Но здесь не было главного. Главный трагический изъян этого проекта — отторжение от веры и Церкви. Отказ от сакрального в России. Потеря Святой Руси. Тем не менее надо признать и восстановление Патриаршества, и попытку Сталина вернуть Церковь на достойное место в Империи во время Великой Отечественной войны. А дальше — новый слом и как закономерный итог — приход наследников Февраля в окарикатуренном виде в конце ХХ века. Расчленение Империи, отказ от суверенной государственности. И сдача России геополитическому противнику. Именно этот период приватизации страны и ее самороспуска характеризуется превращением власти в политическую элиту, в замкнутую касту, обслуживающую саму себя по всей (сформированной со временем) властной вертикали, отгородившую себя от общества и не подотчетную ему. Губернаторы стали назначаться властвующей элитой, обрели, соответственно, зависимость от нее и независимость от населения. Правда, и здесь случаются люди, преданные делу, счастливые исключения, но это вопреки, а не вследствии.
    Имперскость — судьба России. Тем не менее российская элита отказывается от идеи Империи. Она чужда ей. Однако этой идее всегда была привержена любая российская власть. Современная политическая элита России живет, «под собою не чуя страны». Для нее «пристроить» своего человека гораздо важнее, чем назначить знающего и ответственного руководителя. Именно она превратила государство в коммерческую организацию, цель которой — прибыль, тогда как власть всегда рассматривала государство с точки зрения защиты интересов его граждан.
    Сегодня в действиях современной политической элиты много парадоксального. Курс, проводимый в стране, продолжает быть либеральным. Россия по-прежнему открыта для экспансии Запада, задающего для нее кардинальные параметры поведения. Тем не менее резко изменилось поведение российской элиты — она все в большей степени овладевает державной риторикой. Патриотизм уже не бранное слово. И это, надо сказать, своего рода общественное достижение. Люди, оказавшиеся наверху общественной пирамиды, вынуждены реагировать на запросы снизу. Другое дело, что подобная реакция, видимо, представляет собой очередной пиаровский ход и может рассматриваться как политтехнология в бесконечном ряду ей подобных. Законодательный орган страны окончательно превратился в камуфляжный. Продуманной стратегии по-прежнему нет. Реальные результаты внутренней и внешней политики большого воодушевления не вызывают.
    Кроме того, критерий деятельности всякой политической власти — это нравственное состояние общества, в том числе это вопрос культуры и искусства, параметры которых задаются во многом политической властью. Нынешняя секуляризированная культура шоу-бизнеса в комментариях не нуждается. Такая культура не может пробудить в человеке Высший Образ. И в этом смысле общество, несомненно, может и должно оказывать давление на политическую элиту, тем более что в народе, в глубинах его сохраняется нравственный стержень.
    Компрадорская элита в России, по мнению Александра Панарина, рано или поздно будет поставлена в такие условия, когда ей волей-неволей придется защищать национальные интересы: «Завтра уже придет очередь США брать собственность, присвоенную нашим меньшинством, объявив ее незаконной, вклады криминальными и тому подобное... Все эти разговоры о русской мафии на Западе, о неспособности России управлять своей территорией, о том, что здесь будет пространство хаоса... ведутся именно потому, что Америка готовится к протекторату над Россией, к тому, чтобы управлять ее богатствами. И вот когда наши новые собственники почувствуют эту угрозу, они... поймут, что Российское государство является их единственным историческим прибежищем». Какие-то пока очень неубедительные тенденции к воплощению этого предсказания мы сегодня наблюдаем. Однако национальное, как правило, отстаивается до тех пор, пока оно совпадает с коммерческим, как это было с Сахалином-2. А это не есть спасение России. Какую-то надежду вселило признание Южной Осетии и Абхазии, во многом запоздалое и с отлучением от этого процесса преданного России Приднестровья. Дальше общество ожидало серьезных внутриполитических шагов и изменения губительного для России монетаристского курса... Однако никаких знаковых перемен не произошло. Между тем пагубность западной модели развития наглядно демонстрирует разразившийся мировой финансовый кризис, в который втягивается и Россия. Причем принятые меры по вливанию баснословных денежных средств в обанкротившийся банковский сектор без серьезных гарантий поддержки реальной экономики со стороны банковских структур, откровенная забота о российских олигархах, финансовом благополучии далекой Исландии и т.д. совершенно не сообразуются с реально необходимыми мерами по смягчению кризисных последствий для страны и ее населения. Более того, вся мировая практика выхода из подобных кризисов предполагает совершенно иной инструментарий. Для современной российской элиты главное — по-прежнему прибыль. Страна рассматривается лишь как источник этой прибыли. Подобное целеполагание правящего слоя совершенно не характерно для всей истории России. Это некая «загогулина», если воспользоваться терминологией первого президента нынешней Российской Федерации. Тогда как миссия России всегда была иной.
    По Панарину, национальная идея для нашей страны, а значит, и для национальной российской власти заключается в следующем: Россия должна «встать в авангарде слабых против сильных». И такая идея сочувствия «нищим духом», «труждающимся и обремененным» лежит в основе всего православного вероучения и всей истории России.
    И еще: в современной России многих не смущает Макиавелли с его постулатом, что нравственный закон вне политики. Николо Макиавелли был не наш герой, но сегодня он во все большей степени обретает поклонников среди соотечественников. Агрессивность, жесткость в политике, избавление от груза социальных проблем для российской (либеральной по своей сути) политической элиты становится оправданной нормой. И эта либеральная элита по своим ненравственным законам формирует под себя героя своего времени. И герой этот — не лучший типаж в истории России. Задача возвращения России к своим традиционным ценностям, не декларируемым, а реальным, внедренным в общественную практику, — первоочередная задача для российской государственности. Ее можно даже рассматривать как миссионерскую: Россия должна обрести свои ценности, чтобы явить их подошедшему к критической черте миру и подарить их, по мере способности к усвоению, тому же Западу взамен скомпрометировавших себя либеральных идей, навязываемых миру в качестве безусловных. Но это задачи не для российской элиты. Это задачи российской политической власти.
   
   
***
    Автор рассматривает проблему элит в контексте современной российской политической культуры. Отсутствие онтологических корней и разрыв с традицией, по ее мнению, объясняет нынешний системный кризис, выход из которого видится в трансформации системы ценностей и возвращении к высоким нравственным идеалам.
   
***
    The author examines the problem of elites in the context of contemporary Russian political culture. The absence of ontological roots and break with the tradition, in its opinion, explains the present system crisis, output from which is seen in the transformation of the system of values and the return to the high moral ideals.