САМИГУЛЛИН Венир Каллимулович
д. юр. н., проф., декан юридического факультета Уфимского (института) филиала РГТЭУ
  
Правовые мотивы в творчестве Д.И. Менделеева
  
   I. Российский Леонардо да Винчи
   
    В середине мая 2008 года телеканал «Россия» запустил грандиозный проект «Имя Россия». Его цель — определить нашего величайшего соотечественника за всю историю страны — историческую личность, символизирующую нацию. В финале обозначились двенадцать претендентов на лидерство: политики, военачальники, литераторы, поэты и т.д. И среди них ученый — Дмитрий Иванович Менделеев, который известен еще и под псевдонимом — Д.Попов.
    Многие о Д.И.Менделееве судят только как о химике. Действительно, заслуги его в этой области науки велики. Так, он — автор классического труда «Основы химии» — первого в мировой практике систематического изложения неорганической химии, а также многочисленных фундаментальных исследований по различным областям химии. Однако наибольшую известность среди химиков и представителей других отраслей науки и практики он приобрел как автор Таблицы периодичности химических элементов (1869). На самом же деле научные интересы Дмитрия Ивановича не ограничивались лишь химией. Значителен его вклад также в физику, воздухоплавание и т.д.
    Более того, Д.И. Менделеев увлекался философией, экономикой, социологией, историей, географией, демографией. С этой точки зрения показательны, например, следующие его работы: «Заветные мысли» (1905), «К познанию России» (1906).
    Большое место в трудах Дмитрия Ивановича занимают проблемы социально-экономического развития России. Рассмотрев многие стороны жизни общества, он положил начало россиеведению. «Страна-то ведь наша особая, стоящая между молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая так или иначе их помирить... тем не менее в настоящую эпоху Россия все же во всех отношениях страна преимущественно европейская и только в малой или побочной части азиатская. Россия... назначена сгладить тысячелетнюю рознь Азии и Европы, помирить и слить два разных мира, найти способы уравновешения между передовым, но кичливым и непоследовательным европейским индивидуализмом и азиатской покорной, даже отсталой и приниженной, но все же твердой государственно- социальной сплоченностью»1, — писал Д.И Менделеев и выступал за преодоление технологической отсталости страны, переход ее на путь промышленного развития, рациональное и интенсивное использование огромных богатств, ее экономическую самостоятельность, за сильное российское государство.
   
   II. Не чужды творчеству Д.И. Менделеева также вопросы права и государственности
   
    В целом ряде произведений Дмитрия Ивановича Менделеева, этого замечательного человека и великого ученого, гения (!), содержатся глубокие мысли о праве и государственности, которые не теряют своей актуальности и сегодня, но которые почему- то ускользают из поля зрения многих биографов и исследователей творчества. Между тем Д.И. Менделеев, высоко ценя образованность, науку, считал, что самая высокая степень образованности та, которая, охватывая все стороны мира и разумной деятельности, духовное и материальное, находится в гармонии с природой, сообразуясь с объективными законами, определяющими развитие всего: природы, человека, общества и даже мироздания. Именуя эти законы высшими, Д.И. Менделеев подразделяет их на естественные и исторические. Причем он отмечает, что правоведение — важная ступень на пути познания и освоения этих законов (с. 380–381).
    Укажем на некоторые интересные мысли и суждения Дмитрия Ивановича, относящиеся к этому разделу науки, образования и практики.
  
   О праве и законе
    Хотя Д.И.Менделеев прежде всего — представитель естественных наук, в широком смысле слова естествознания, он не является правовым нигилистом. Не может быть отнесен он и к представителям юридического идеализма. Отношение его к праву и закону достаточно взвешенное.
    Право он рассматривает как нечто временное и условное. Ход его рассуждений таков. «Истина, конечно, одна и вечна, но надо думать из всего совершившегося и узнанного миром, что истина познается и доступна людям только по частям, мало-помалу, а не разом, в общем своем целом, и что пути для отыскания истины многообразны» (с. 81). Д.И. Менделеев обращает внимание на необходимость и важность умения «отличать истину от пользы и справедливости, носящих признаки чего-то личного, временного и условного, как и все то, что подразумевается под словами “политика” и “право”». «Хотя без справедливости нельзя и думать о сколь-либо полном достижении частей истины, но смешивать одно с другим все же никогда не должно, как нельзя смешивать вещество ни с движением, ни с духом, сознанием и мыслью или добро с прекрасным. Истина, добро и красота стремятся слиться, но, увы, этого слияния нельзя добиваться совокупности людей помимо условностей “права” и “политики”, “справедливости” и “пользы”» (с. 81).
    Глубоко убежденный в необходимости законов, он обозначает роль закона в социуме следующим образом: «Законы... должны охватывать весь смысл прошлого, всю современность и, что всего настоятельнее, должны предвидеть вероятное будущее страны, насколько оно от законов зависеть может» (с.  293). При этом он обращает внимание на опасность умственной кичливости, являющейся результатом неосновательности в подходах к изучению тех или иных явлений и процессов, ведущих к односторонности в суждениях, оценках, выводах. «Увлечение одним общим или одним индивидуальным, по мне, полной зрелости не показывает и от господства реального зла не предостерегает» (с. 306), — пишет Дмитрий Иванович.
    Видит Д.И. Менделеев и противоречие между формальной определенностью закона и многообразием, сложностью живой жизни. Но он считает, что это противоречие может быть преодолено. Каким путем? «Сухая формальность законов везде, где можно ее вред предвидеть, должна быть смягчена голосом народа, как она смягчается волей царя; в суде присяжных возможность этого смягчения наиболее драгоценна, ибо никакой закон человеческий не может обнять всего многообразия действительности...» (с. 305–306).
    Сейчас много спорят по поводу того, чем должен руководствоваться законодатель в своей деятельности, — интересами личности, индивидуума или коллектива, общества. По Д.И. Менделееву, любовь к Отечеству, общее дело, благо народное — вот что всего важнее. Но «благо народное ныне уже немыслимо помимо общечеловеческого, для которого отдельное лицо в одно и то же время — как это ни покажется неверным рационалистам, особенно юным, — и цель, и средство, и все и ничего»2. «Развитие блага народного, определяясь мерой роста и общностью распространения нравственных начал и внешнего благосостояния, зависит очень сильно не только от прав граждан, но и от обязанностей, определяемых убеждениями, обычаями и законами» (с. 286). Беда в том, что это осознается далеко не всеми, так как «...очень много государственных русских людей, и с уверенностью утверждаю, что добрая их половина в Россию не верит, России не любит и народ мало понимает...» — прямо пишет Дмитрий Иванович (с. 300).
   
   О государственно-территориальном устройстве
    По Д.И. Менделееву, «административное деление России, конечно, должно быть положено в основу всего» (с. 34). Все губернии он сгруппировал в более крупные административно-территориальные единицы, назвав их краями и землями. Если губернии, хотя бы отчасти, прилегают к границам империи, — это края: Петербургский, Ливонский, Польский, Малороссийский, Литовско-Белорусский, Южно-Русский, Кавказский, Закавказский, Закаспийский, Южно-Сибирский (Киргизский), Восточно-Сибирский, Западно-Сибирский, Северно-Русский, Финский. Всего 14 краев. Если же они со всех сторон окружены ее другими подразделениями — земли: Подмосковная, Среднерусская, Верхневолжская, Пермская, Нижневолжская. Всего 5 земель. Таким образом, 97 губерний России оказались распределенными между 19 краями и областями.
   
   О публичной власти
    Разумеется, Дмитрий Иванович не использует этого понятия, хотя и рассуждает не только о государстве, а и об управлении, самоуправлении, автономии, сепаратизме. Для него более привычным является понятие «правительство», в которое он вкладывает очень широкое содержание. Из его рассуждений вытекает, что правительство — собирательное понятие, которое включает в себя коронную власть (императора), Государственную думу, Государственный совет, администрацию (исполнительную власть), суды, местные органы управления и еще многое другое.
    В целях анализа организации и деятельности правительства он активно и продуктивно использует функциональный подход. С точки зрения Д.И. Менделеева, правительство выполняет два рода функций, которые он именует разрядами. К первому разряду функций правительства он относит законодательство, администрацию (исполнительную власть) и суд. Охрана внешняя, забота о просвещении и содействие экономическому преуспеянию есть, по Д.И. Менделееву, функции правительства второго разряда.
    Контуры принципа разделения властей достаточно выразительно обозначились уже в дореволюционной России. Д.И. Менделеев не использует возведенное ныне в ранг конституционного принципа словосочетание «разделение властей». Однако, говоря, что суд имеет дело с тем, что сделано в прошлом, администрация (исполнительная власть) соответствует настоящему времени, а законодательство обращено лишь к будущему» (с. 290, 311), он по существу ведет речь именно об этом принципе.
  
   Законы — дело рук человеческих
    Д.И. Менделеевым высказаны оригинальные суждения относительно разных сторон законотворчества.
    Известно, что законотворчество — это деятельность, осуществляемая в определенном порядке, и начинается она с законодательной инициативы. Д.И. Менделеев считает «законодательную инициативу и порядок рассмотрения имеющими огромное значение для успеха всех предстоящих у нас судеб законодательства» (с. 295).
    Обычно правом законодательной инициативы наделяются несколько субъектов права. Но при этом правительство обладает определенными преимуществами. Будучи неплохо осведомленным в различных сторонах социальной жизни, правительство проявляет законодательную инициативу чаще других субъектов законодательной инициативы, и, как правило, правительственным законопроектам дается «зеленый свет» в первую очередь.
    Дмитрий Иванович пишет: «До настоящего времени кроме прямой воли монарха законодательная инициатива принадлежала у нас только министрам по делам своего ведомства» (с. 295). Такую практику он считает порочной, поскольку она является причиной «медленности и отсталости от народных нужд нашего законодательства» (там же). По его мнению, «непрактичный, даже худой или вредный закон всегда, при всех предосторожностях явиться может, потому что законы — дело рук человеческих, но надо иметь и всеми способами открывать возможность изменять и поправлять такие законы, которые из-за преследования ложных мыслей и начал при всем желании законодателей приводят не к добру, а к худу. А этого никак нельзя и ждать, если исполнители — единственные возможные инициаторы законодательных изменений, потому что никто сам себе не судья, да и не враг, а перемен или новшеств всякий без явных побуждений невольно страшится» (с. 295–296).
    Менделеев — сторонник расширения круга субъектов, наделяемых правом законодательной инициативы. Поэтому он приветствует то, что Манифестом от 6 августа (статья 34) Государственной думе предоставлено право «возбуждать предположения об отмене или изменении действующих и издании новых законов». Однако он считает это недостаточным. На его взгляд, «для должного уравновешения и соревнования Государственного совета и Государственной думы полезно было бы даровать право инициативы и членам Государственного совета, если заявление об отмене или изменении законов или о введении новых законов будет письменно представлено за подписью не менее чем 10 членов Государственного совета» (с. 298). Вместе с тем Дмитрий Иванович противник того, чтобы законодательная инициатива шла прямо от отдельных министров. Он за то, чтобы законодательная инициатива министров проходила через первого министра. Это, по его мнению, привело бы к сокращению времени рассмотрения законопроектов и избавило бы от мелочных дел в работе законодательных советов
    Д.И. Менделеев обращает внимание на то, что важнейшую и труднейшую часть законодательных работ составляют рассмотрение, подготовка и развитие стоящих на очереди законопроектов.
    Какова должна быть очередность рассмотрения законопроектов? По нему, совершенно неудовлетворительным является тот порядок, когда очередность рассмотрения законопроекта поставлена в зависимость исключительно от времени поступления законопроекта или заявления. С его точки зрения, очередность рассмотрения законопроекта должна зависеть от степени важности предмета. Неотложно срочные (например, ежегодные сметы) и важнейшие по своему общегосударственному значению должны рассматриваться в первую очередь, считает он. А саму очередность, по его мнению, надо бы, чтобы определяло особое совещание, состоящее из представителей Государственной думы и Государственного совета с первым министром или, пока такого нет, с председателем Комитета министров (с. 298, 299).
    Сегодня принята практика трехкратного рассмотрения законопроектов в Государственной думе. К принятию федеральных законов причастен и Совет Федерации. Президент подписывает и обнародует эти законы. Разумность такой практики становится очевидной, если вникнуть в заметки Д.И. Менделеева «о законодательстве, потребном России». «...Очень велико значение рассмотрения законодательных предложений, по крайней мере, в двух независимых высших государственных учреждениях и особенно соизволения царя, у которого никаких иных соображений, кроме блага народного, и быть не может, особенно тогда, когда предмет предварительно рассмотрится со всех доступных сторон, как должно полагать по отношению к большинству законодательных нововведений» (с. 310).
  
   Об администрации
    По Д.И. Менделееву, понятия «правительство» и «администрация» нельзя смешивать: «...во главе администрации обычно у нас считается сам царь, действующий через министров; следует же иметь особого, царем, конечно, поставляемого главу администрации, без чего зло, легко возможное в административном деле как вообще, так и по частям, искоренить очень трудно. Государь есть верховный правитель, и вся администрация только известная доля целого правительства. Пороки в администрации, всегда возможные и до крайности могущие вредить благу народному, ничуть не должно даже в мыслях относить к недостаткам всего правительства, а лишь к недостаткам самой администрации» (с. 316).
    Каким образом добиться того, чтобы администрация была на уровне, работала качественно и эффективно, руководствуясь высшими ценностями, а не корыстными и карьерными соображениями, интересами общего блага, а не личного успеха? По Д.И. Менделееву, для этого необходимо, чтобы при формировании и деятельности администрации соблюдались следующие принципы.
    Важно, чтобы администрация представляла собой единое образование во главе с первым министром (канцлером), который, придерживаясь в своей деятельности определенной системы, подбирает себе министров, ведающих отдельными частями администрации. Его главная обязанность — направление всех частей администрации к народному благу. А если принятая им система деятельности окажется худой, то он (первый министр, канцлер) должен удалиться от служебных дел.
    Д.И. Менделеев прекрасно понимает роль и значение человеческого фактора для правильной организации работы администрации. «Корень дела — в выборе лиц администрации»(с. 315), — подчеркивает он.
    Для Д.И. Менделеева законность — ценность: «...административные действия... должны быть до мелочей проникнуты законностью»; «...для “блага страны” неизбежно необходимо, чтобы превышения административной власти подлежали каре по суду и только в особо исключительных, преимущественно мелочных, случаях — каре дисциплинарной, т.е. исходящей от высших органов самой администрации» (с. 312); «1) суд должен быть с самого верха и до самых низших ступеней совершенно отделен от администрации, а для этого у нас многое существующее надо изменить, начиная, мне кажется, с выделения министерства юстиции из числа обычных министерств и отнеся к особому отделу Сената или высшего суда все предметы этого министерства, и 2) необходимо широко допустить и действительно применять обжалование перед судом незаконных действий членов администрации не только прокурорами, но и каждым гражданином, и не только теми, которые состоят на так называемой действительной службе (пользуются чинами и пенсиями), но и теми, которые служат по найму и могут быть назначаемы и увольняемы своим ближайшим начальством» (с. 313). «Администрация вообще и в частности администраторы, действующие законно, не могут страшиться суда, как не страшится его и всякий добрый гражданин, потому что суд в конце концов должен устранить неправые обвинения и карать только при их доказанности» (с. 314).
    Какова роль партий в осуществлении управления страной? На этот в высшей степени сложный вопрос Д.И. Менделеев отвечал так: «В делах людских абсолютное совершенство обеспечить невозможно, но приближаться к нему должно постепенно, чего и можно достигнуть не иначе как в соединении двух приемов: гипотез и опытов. Гипотезы — это “партии”, опыты — это исполнители в делах административных. Неладная гипотеза дает и неладный опыт, а неладное для всего совершенствования необходимо заменять пригодным. Пригодное можно и должно твердо узаконить, но сомнений и недоразумений все же останется множество, всего решить и направить в должную благую сторону нельзя, и вот для этого-то сонма сомнений и недоразумений нужна администрация с определенными, осознанными “партийными” гипотезами или с системой, целями и приемами.
    Попробовав их на деле, она сама может сознать свою ошибочность, тогда и уйдет от дела; а если не сознает сама, а окажется по результатам непригодной, ее удалят и перейдут к иному, например: от страшания и репрессий к снисходительности и содействию, от классицизма к реализму, где они еще не узаконены, от системы “золотой валюты” к кредитной, от юдофобства к юдофильству и т.п. Решать абсолютно будет жизнь и действительность, и всякая система решений, заранее готовых, на деле может быть злом, жизнь же может прибавить и компромиссов, и средних мер, подготовки и последовательности. Если признается необходимым и самые законы изменить, то тем паче надо иметь возможность легко сменить отношение исполнителей к тому, что остается еще не выясненным для законодателей и для чего назначены исполнители или администраторы, долженствующие применять не одни буквы, но и дух законов. Только не искусившийся в жизни и в приложении “систем” может думать, что у него есть ключ к решению всего. Не только его еще нет у кого-либо в руках, но он помещен так высоко и далеко, что подбираться к нему люди могут лишь осторожно, путем постепеновским, индуктивно-опытным» (с. 316–317).
    Умно. Но это почему- то, увы, все еще не доходит до сознания некоторых политических деятелей.
  
   О суде
    По Д.И. Менделееву, в отношении к правительственному суду разных форм и порядков следовало бы придерживаться следующего: «1) судебное ведомство желательно совершенно обособить от остальной администрации; 2) для всех сословий и состояний, в том числе для крестьян и служащих на коронной службе, принципиально желателен один и тот же суд; 3) для разбора мелких споров или гражданских несогласий, для суда по мелким проступкам и для разбора мелких жалоб на незаконные действия чинов администрации желательно повсеместное распространение и развитие мирового суда; 4) желательно, чтобы в суждениях по преступлениям и проступкам важнейшее место занимали произведенные действия, а не побуждения, слова же или речи, в том числе печатное слово, карались бы только тогда, когда они содержат личные оскорбления и неосновательные обвинения в действиях, запрещаемых законами, и 5) желательно, чтобы судьи всех ступеней были несменяемыми лицами и учреждениями, их назначающими, но могли быть сменяемы или по обвинению в незаконных действиях, или по приговору Сената, члены которого назначались бы высочайшей властью из трех на каждое место кандидатов, представляемых Сенатом и баллотируемых в нем и в Государственном совете из числа лиц, предложенных в обоих этих учреждениях» (с. 328).
  
   О выборах и избирательном праве
    Отношение Д.И. Менделеева к выборам настороженное. Так, он не приемлет идею о всеобщих, прямых и тайных выборах. На его взгляд, оптимальным является та система выборов, когда избрание депутатов осуществляют выборщики, характеризуемые по признаку не количества, а качества, то есть ценза.
    При этом Д.И. Менделеев настроен критически в отношении таких цензов, как имущественный, научный (образовательный). Но он за ценз оседлости. С его точки зрения, «...избираемые непременно должны быть жителями (не просто владельцами) избирательного округа...» (с. 304). Срок проживания в округе не менее пяти или трех лет он считает необходимым и достаточным, чтобы «избираемый был знаком с местными условиями и при выборе его выборщики могли судить о нем не понаслышке да не по словам одним, а по действительным делам» (с. 304). Более того, он отстаивает необходимость введения оригинального ценза — отцовского (или детского). Надо бы, «чтобы все выборщики (и наполовину) избираемые были отцами, имеющими не менее определенного числа детей» (с. 303). Аргументы в пользу этого положения у Д.И. Менделеева таковы: «Отцовский, или детский ценз должен иметь... благое значение, как в консервативном, так и в прогрессивном отношении, потому что у отца... уже есть немалый жизненный опыт общения и ему осязательно важны как сохранение общего порядка, так и обеспечение его в будущем — прямо для близких ему. А главное, у отцов в общем должно предполагать много больше, чем у неотцов, тех практических сведений, любовью определяемых и усовершенствуемых, от которых зависит ближайшее будущее... Дети и законодательство непременно должны заставлять думать о практическом будущем. В этом главная связь. Если имущественный ценз расширить понижением требований, а усилить отцовством, то выгоды будут... сравнительно скоро очевидными» (с. 303–304). Однако для лучших людей, которые представляют «соль земли», «народный разум» и в силу этого крайне желательны для работы в Государственной думе, но не отвечают установленным цензам и потому не могут попасть туда, должно быть, полагает Дмитрий Иванович, сделано исключение в виде баллотировки их (не более, к примеру, пятнадцати) в это учреждение (с. 305).
  
   «Хочешь мира — заключай союзы!»
    Было бы в высшей степени странным, если бы Д.И. Менделеев не был озабочен и вопросом о взаимоотношениях России с другими государствами. Известно, что римляне придерживались правила: «Si vis pacem, para bellum!»3. По Д.И. Менделееву, больше логики не в этом правиле, а в английской формуле, по которой «хочешь мира — заключай союзы» (с. 332–333). Какие же союзы возможны и желательны для России? Исходя из реалий своего времени, Д.И. Менделеев на этот вопрос отвечает следующим образом: «Союз с Францией... желателен, понятен и полезен России и Франции.
    Англичане — передовой народ во всех отношениях. Верю в то, что союз России и Англии осуществится в недалеком будущем» (с.  333, 334).
    «...Принципиальными нашими союзниками были и останутся южные и западные славяне, но в реальных отношениях охраны и мира союз этот ныне так малозначащ, что над ним при желании краткости изложения нельзя особо останавливаться, хотя забывать и не следует» (с. 337).
    Прошлое, настоящее и предстоящее говорит о настоятельности теснейшего союза России с Китаем.
    Доводы Менделеева в пользу такого союза сводятся к следующему. В Китае около четверти населения всей Земли и больше, чем у какой-либо иной державы. Граница России с Китаем длиннее, чем какая-то ни была иная сухопутная грань двух государств. Россия — самая сильная из соседних Китаю стран. Китай и Россия в оконченной японской войне честно соблюли, сколько было возможно, давнюю дружбу, договорами закрепленную. У русского народа нет и тени того высокомерного отношения, с каким к китайцам относится большинство других европейцев, и китайцы, сколько пришлось узнать, когда различают «варваров», к русским дружат больше, чем к иным народам. Это потому, конечно, что русские по природе уживчивы, миролюбивы и благожелательны, как и сами китайцы (с. 288–289, 335–337).
    Много интересных идей высказывает Д.И. Менделеев применительно и к другим областям права и государственности. При этом предметом особого внимания и заботы его предстают народное просвещение и промышленность. В отношении этих областей человеческой деятельности ключевой является его мысль следующего свойства: «...судьбы истории человечества еще темнее судеб земных форм, еще не охвачены разумом, а потому гадать далеко вперед и вообще рискованно. Но по отношению к России, да в настоящем ее положении, сама очевидность действительности говорит за то, что состояние просвещения и промышленности определяет и ближайшее и отдаленное ее будущее, требует первого общенародного и правительственного внимания, составляет настоятельнейшие надобности. Государственная дума с них должна начинать, и только тогда она покажет разум народа, его голос выразит» (с. 367) .
  
   III. В порядке resume
  
    С высоты XXI века в рассуждениях Д.И. Менделеева можно усмотреть и определенные дискуссионные положения. Однако они отнюдь не умаляют роли и значения его взглядов, которые просты и глубоки. И что важно — заставляют думать. Для Д.И. Менделеева главное — забота о народном благе, взятом в единстве с общечеловеческим началом, любовь к России, вера в нее и в ее замечательное будущее. Государства же — только станции на пути истории. На наш взгляд, творчество Менделеева должно самым внимательным образом изучаться и юристами. А сам он, по нашему мнению, должен быть включен в круг мыслителей, разрабатывавших проблемы права и государственности. Сегодня же в курсах правовых и политических учений о нем и о его творчестве, увы, нет ничего.

       1 Менделеев Д.И. К познанию России. М.: Айрис-пресс, 2002. С. 32, 181–182. Далее в тексте ссылки на это издание с указанием страницы.
       2 Менделеев Д.И. Указ. соч. С. 329–330. Заметим, это совсем не то, что у Ф.Ницше, который говорил, что «человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью»; «в человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель».
     3 Хочешь мира, готовь войну! (лат.).