ГЛАЗУНОВ Олег Николаевич
политтехнолог

Технологии современных революций в свете трудов Франкфуртской школы

Наша эпоха не просто революционная. Мы вошли в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории. Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет более драматичной, чем та, что была вызвана французской или большевистской революциями… В 2000 году признают, что Робеспьер и Ленин были мягкими реформаторами1 .
    З.Бжезинский
   
    Характерной особенностью ХХ века является переход от стихийного процесса к управляемому. Именно в этот период человечество вступило в эпоху, когда его развитие стало происходить в большей степени не стихийно, а планомерно. Сознательный, планомерный и преднамеренный процесс приобрел огромную силу и стал основным в развитии всего современного общества. Теперь в процесс развития человечества стали вовлекаться огромные массы людей и современных технологий. Благодаря этому в современном мире можно не только управлять культурой, но и планировать пути ее развития. Это стало возможно благодаря следующим факторам: 1) технически возросли возможности сбора, обработки и передачи информации; 2) непомерно возросла роль информационных технологий в развитии культуры; 3) усилилось влияние массовой культуры на образ жизни. В результате этих фактов резко возросла степень контролируемости и управляемости культурного процесса. Фактически современная интеллектуально-информационная техника служит могучим средством управления культурой. Кроме того, важен тот факт, что развитием культуры занимаются люди. Люди воспитанные и образованные определенным образом, занимающие определенное положение в обществе. Благодаря современным информационным технологиям они могут кардинально влиять на культуру.
     Ранее все известные теории культурологии исходили из взгляда на культуру как на непланируемый и не подконтрольный человеку процесс. Это было связано с тем, что люди очень мало знали о культуре, закономерностях ее развития и не имели возможности оказывать влияние на ее развитие, тем более контролировать или планировать ее. Еще в начале ХХ века человек не мог даже допустить мысль о возможности сознательного, подконтрольного управления социально-культурными процессами.
    В середине ХХ века произошли грандиозные изменения. По мнению русского философа А.Зиновьева, в этот период достаточно сильно возросла степень запланированности, изученности культурных и социальных явлений, а также степень контроля над ходом проведения культурно-социальных процессов2. Неимоверно усилились технические возможности манипулирования массами людей. Это значит, что возросла степень планируемости тех или иных культурных событий. Степень непредвидимости и неожиданности социокультурных процессов резко сократилась по сравнению со степенью предсказуемости и запланированости. Это связано с тем, что проектируемая и управляемая культура имеет свои объективные законы, отличные от стихийного процесса, но все-таки законы. Никто не в состоянии им воспрепятствовать. Зная закономерности развития культуры, люди научились управлять культурными процессами в гораздо большей степени, чем в предшествующие века.
    Сегодня с уверенностью можно сказать, что в современном мире существует возможность глобального проектирования всей мировой культуры, а не отдельных ее фрагментов. Важно то, что культура проектируется не на короткое время, а на сколько это необходимо. Ибо изменения, вносимые в культуру, порой не необратимы.
    Поэтому суть современных социокультурных трансформаций заключается в преобразовании культуры, лишь затем она переносит действие на политику. Опыт последних «цветных» революций показывает, что любая форма правления, не укорененная в культуре, обречена на исчезновение. Радикальные трансформации, основанные на насилии, уходят в прошлое. Вместо них приходят трансформации нового поколения, без видимого насилия и столкновения классов.
    Одним из первых это осознал Антонио Грамши, разрабатывая свою концепцию «культурной» гегемонии3. Этот термин был позаимствован им из русского марксизма, но наполнен новым содержанием. Речь прежде всего идет о концепции гегемонии: рабочий класс должен достичь морального и интеллектуального превосходства еще до взятия власти. При этом важной задачей революционеров является «захват культуры». Такая постановка вопроса в корне противоречит ленинской идее о том, что сперва нужно взять власть, а потом произвести культурную революцию. Достижение морального и интеллектуального превосходства пролетариата может произойти не к определенной дате, а медленно, незаметно и постепенно. А это значит, что постепенно меняется соотношение политических сил, и пролетариат завоевывает руководящие позиции в системе власти. Причем в качестве проводника прогрессивных идей выступает особая, взращенная социальная группа — интеллектуалы, сила воздействия которой особенно велика вследствие того, что ее составляют во многом выходцы из народа. А.Грамши приходит к выводу, что революция в форме вооруженного восстания осталась в ХVIII и ХIХ веках. Теперь стратегия революции может быть направлена только на культурную войну.
    Грамши обращается при этом к политическим идеям Макиавелли, который учил, что власть, опирающаяся лишь на силу штыков и умеющая лишь запугивать население и уничтожать инакомыслящих, только кажется сильной, на самом деле она слаба и крайне неустойчива; сильна же власть, стремящаяся убедить людей в своей легитимности, необходимости и даже естественности, а репрессивные меры применяющая лишь в крайних случаях.
    Но основное средство гегемонии — создаваемая интеллигенцией и ею же проводимая в массы идеология, которая выражается в самых различных формах и направлена на формирование определенного — выгодного гегемону — образа мыслей. При помощи идеологии капитализму и удалось, хотя и в определенной мере, преодолеть тот кризис, который, как казалось классикам марксизма, очень скоро мог разрешиться пролетарской революцией.
    Коммунистическая партия, по Грамши, должна была превратиться в интеллектуальный штаб, занятый разоблачением всех форм буржуазного пропагандистского обмана. Только такими «молекулярными ударами» по пропагандистским схемам, по убеждению Грамши, можно сокрушить громаду современного капитализма. Коммунистам и всем противостоящим капитализму силам, предупреждал Грамши, предстоит длительная, позиционная война с буржуазной идеологической машиной, и она будет похожа скорее не на подготовку и осуществление народного восстания, а на методичную, длительную диверсионную работу в тылу врага.
    В своих исследованиях А.Грамши опирался на учение К.Маркса и Ф.Энгельса. Как известно, К.Маркс и Ф.Энгельс ввели в науку понятие базиса и надстройки. Согласно их теории, люди не могут производить материальные блага, не вступая в определенные производственные отношения друг с другом. Совокупность этих производственных отношений, говорит Маркс, составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Нетрудно понять, что производственные отношения, с одной стороны, являются необходимым элементом способа производства, а с другой — составляют базис, основу для тех общественных явлений, которые возникают на этой основе. Каждый экономический базис общества необходимо порождает соответствующую ему надстройку. Надстройка — это совокупность тех общественных явлений, которые возникают и развиваются на основе определенного экономического базиса. А.Грамши творчески подходит к наследию К.Маркса. Он полагает, что не все экономические перемены вызывают автоматически идеологические и политические изменения. Наоборот, идеология и политика влияют на экономику.
    А.Грамши создает свою теорию двух обществ4. Предварительно заметим, что понять и правильно истолковать философию А.Грамши очень трудно, поскольку он писал в фашистской тюрьме, поэтому большинство своих мыслей он зашифровал под слоем различных научных терминов и слов. Итак, по его мнению, государство включает в себя «политическое общество» и «гражданское общество»5. Причем в своей концепции А.Грамши опирается на методологию Маркса, на его работы «К еврейскому вопросу», «К критике гегелевской философии права», «Немецкая идеология». Он тщательно изучает марксистские работы и на основе их выводит, что гражданское общество — это «совокупность организмов, называемых частными, которые соответствуют функциям гегемонии над всем обществом»6. А.Грамши полагает, что это должно быть общество политически активных граждан, имеющих интеллектуальное превосходство в обществе, которые создают и внедряют в народ какие-то общие идеи, запросы и чувства. Политическое же общество — это совокупность организмов, которые занимаются прямыми принудительными функциями в обществе с помощью юридических, политических и военных аппаратов власти7. Более того, это механизм подавления и одновременно механизм стабилизации общества. А.Грамши считает, что эта стабилизация достигается не прямым насилием, а насилием скрытым: через школу, религию, культуру, прессу. Исходя из этого, он выводит определение государства, которое в корне отличается от ленинского: «Государство — это совокупность практической и теоретической деятельности, посредством которой господствующий класс оправдывает и удерживает свое господство, добиваясь при этом активного согласия руководимых»8. По мнению Грамши, гражданское общество стоит между государством и экономическим базисом и выступает посредником между ними. Проще говоря, оно доводит до государства сигналы о каких-либо неполадках в базисе9.
    Гражданское и политическое общество совместно составляют надстройку. При этом резкой грани между двумя обществами нет, и в нормальных условиях они действуют сплоченно. А.Грамши полагает, что кризис наступает тогда, когда между ними происходит раскол, когда политическая власть и интеллектуальная гегемония начинают противостоять друг другу. Из этого следует важное заключение: для захвата власти нет необходимости менять экономический базис, необходимо захватить и изменить ту часть надстройки, которая соответствует гражданскому обществу, создающему общественное мнение во всем обществе.
    Проще говоря, основная идея Грамши заключается в том, что современным революционерам в союзе с творческой интеллигенцией необходимо постепенно — тихо-мирно, без какого-либо насилия, шаг за шагом — овладеть учреждениями культуры, образования, средствами массовой информации. И когда это будет сделано, сознание людей изменится. Именно эти идеи Грамши стали теоретической основой программы Итальянской коммунистической партии, в которой был признан только один путь социальных изменений — мирный постепенный процесс реформ в рамках конституции с расширением демократии.
    Дальнейшую разработку идей А.Грамши продолжили философы расположенного во Франкфурте Института социальных исследований, позже известного как Франкфуртская школа. Основатели Франкфрутской школы изначально исходили из того, что учение Карла Маркса неприменимо в новой исторической обстановке. На основании проведенного анализа общества они пришли к выводу, что на основе марксизма осуществить революцию в современном мире невозможно, так как революционеры имеют теперь дело не с бедным обществом, а с перенасыщенным10. Неомарксисты выдвинули несколько основных положений современной революции. Культурная и политическая элита являются идеологами культурно-социальной революции. Движущей силой революции является не рабочий класс, который к этому времени превратился в «средний», а «внутренний пролетариат» — безработные, национальные и сексуальные меньшинства, а также радикальные слои студенчества и гуманитарной интеллигенции11. Если для марксистов-революционеров самым главным врагом был капитализм, то для «неомарксистов» таким врагом стала западная культура, победа над которой предполагала ликвидацию традиционной культуры и христианских догм в душе западного человека. Так, Т.Адорно писал: «После Освенцима любая культура вместе с любой ее уничижительной критикой — всего лишь мусор... Тот, кто ратует за сохранение культуры, пусть даже виновной во всех грехах, пусть даже убогой, тот превращается в ее сообщника и клеврета; тот, кто отказывается от культуры, непосредственно приближает наступление эпохи варварства; и именно в этом качестве культура и разоблачила самое себя»12. Лобовая атака на современную культуру имела целью развенчать ложные образы реальности, где все всегда возвращается на круги своя, обслуживая власть. Через культуру, а точнее — через индустрию культуры человеку навязывается определенный тип сознания и поведения. Уничтожить «старую культуру» может только отдельный свободный человек — в том случае, если он идентичен самому себе. Современная революция должна сломать духовно и изменить человека, его сознание, его ценностные представления, в конечном счете — структуру личности. Созданный в ходе революции новый человек должен был построить новое общество.
    Философы Франкфуртской школы полагали, что наиболее уязвимое место любого общества, не важно, коммунистического или капиталистического, — не власть или государство, а система духовных ценностей — культурных, моральных, религиозных и определяемых ими семейных отношений13. До тех пор, пока в душе человека будет пребывать христианство и традиционная культура, — до тех пор человек неуправляем. Разрушение этих основ — задача культурной революции. Поэтому важной задачей современной революции является «захват культуры».
    Для ненасильственного крушения существующего строя философы Франкфрутской школы использовали «критическую теорию»14. Один из создателей этой теории определил ее как «обоснованную критику всех без исключения элементов западной культуры, в том числе христианства, капитализма, авторитета семьи, патриархата, иерархической структуры, традиции, сексуальных ограничений, патриотизма, национализма и т.д.»15. Ранее по этому поводу Грамши писал, что необходимо лишить власть «всякого духовного престижа... путем постоянной разъедающей критики. Эта критика должна сеять сомнения, скептицизм, лишать их морального престижа... она должна уничтожить их верования и их учреждения...». Главное — поселить в душе человека сомнение в нужности культурной добропорядочности, честности, в необходимости соблюдать моральные и этические принципы, заложенные в классической культуре.
    По мнению культурологов, тотальная критика традиционной культуры и общественных устоев способствует возникновению депрессии и порождает «культурный пессимизм», ощущение полной безнадежности и отчаяния, когда люди свободные и преуспевающие начинают воспринимать свою страну как угнетателя, как общество, не заслуживающее любви и верности. Неомарксисты считали такой культурный пессимизм необходимым предварительным условием революционных перемен. В целом на начальном этапе культурной революции проводится очернение практически всех институтов государства. Скептическое отношение к обычаям, традиции, моральным нормам должно стать отправной точкой культурной революции. Освобождение от старой морали приводит к образованию огромного этического вакуума. Неомарксисты исходили из надежды, что на этом пустом месте как с чистого листа возродится новый человек социалистического типа, за спиной которого останется былой антагонизм между индивидуальными и общими интересами.
    Теорию А.Грамши и неомарксистов развил французский социолог и философ Пьер Бурдье. Он ввел в обиход такое понятие как «символ-капитал» или «культуркапитал», параллельно термину «экономический капитал». Понятие экономического капитала не требует объяснений. Что же касается «культуркапитала» — это, в сущности, авторитет в сфере культуры, престиж, статус и, следовательно, власть. «Культуркапиталом» можно считать Николая Баскова и Ростроповича, Достоевского и Чехова. Согласно Бурдье, культуркапиталистическими корпорациями являются организации типа Большого театра, Академии наук России, журнала «Коммерсантъ-Власть» и газет типа «МК». Тот, кто владеет «культкапиталом» и управляет «культкапиталистическими» корпорациями, тот и контролирует власть.
    Полномасштабная культурно-социальная революция, таким образом, связана с быстрым и ненасильственным захватом существующих культурных и политических институтов, мобилизацией новых групп в политику и культуру — создание новых культурных и политических институтов. В общем, сначала терпят крушение культурные и политические институты старого режима; за этим следует мобилизация новых групп в политику и затем создание новых культурных и политических институтов. Рождаются новые, более общие источники морали и ценности. Наиболее значительными достижениями современных революций является резкое изменение культурных ценностей и установок. Это радикализм нового поколения, без видимого насилия, без столкновения классов. Такие революции не нуждаются в насилии, и подавить их насилием также невозможно. В отличие от марксистской теории, они обращаются не к классам, а непосредственно к человеку, и заключаются в захвате культуры, а изменение политической структуры происходит на последнем этапе.
    Итак, современные социокультурные преобразования показали, что радикальные трансформации, основанные на насилии, уходят в прошлое. На их место выходит радикализм нового поколения, основанный на современных технологиях. Причем основной, главной составляющей революции являются технологии, основанные на культуре и психологии, позволяющие осуществлять воздействие, как на отдельных людей, так и на целые социальные группы или народы. Применение подобных методов приводит к нарушению социокультурных связей и в конечном итоге — к деморализации власти и неспособности ее к сопротивлению. Информационные технологии, методы манипуляции сознания и массовой пропаганды начинают играть главенствующую роль в революционных технологиях, и эта тенденция в ближайшее время будет только усиливаться.

       1 Цит. по: Максименко В. Призрак глобализма // Земское обозрение. 2002. № 44 (412).
       2 Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. СПб.: Издательский дом «Нева», 2004.
       3 Маев Г. Грамши о гегемонии // Альманах «Восток». Выпуск 9. 2004.
       4 Hoare О., Nowell Smith G. Selections From the Prison Notebooks of Antonio Gramsci. London: Lawrence and Wishart. 1986. P. 79
       5 Грамши А. Партия, государство, общество // Новое время. 1990. № 12.
       6 Лестер Дж. Теория гегемонии Грамши и современность // Альманах «Восток». Выпуск 9. 2004.
       7 Mouffe C. Hegemony and Ideology. P. 198.
       8 Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. С. 63–64.
       9 Грамши А. Указ. соч.
       10 Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества / Пер. с англ., послесл., примеч. А.А. Юдина; сост., предисл. В.Ю. Кузнецова. М: ООО «Издательство ACT», 2002.
       11 Herbert Marcuse. Cjunterrevolution and Revolt. Boston: Beacon Press, 1972. Р. 2.
       12 Адорно Т. Негативная диалектика. М.: Научный мир, 2003. С. 322–333.
       13 Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. М.: Алгоритм, 2003.
       14 Хоркхаймер М., Адорно Т.В. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. М., 1997.
       15 Бьюкенен П. Дж. Указ. соч.