Михаил Олегович ШАХОВ
д. филос. н., проф., зам. зав. кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ

Вероисповедная политика в Союзном государстве
  
   Процесс формирования союзного государства России и Беларуси предполагает, в частности, выработку единой государственной вероисповедной политики. На этом пути предстоит разрешить ряд проблем. В первую очередь это вопросы юридического характера, поскольку в настоящее время законодательство о свободе совести в двух государствах имеет некоторые, хотя и не радикальные, различия. Например, российский закон «О свободе совести и о религиозных организациях» предполагает, что создаваемые религиозные организации из числа новых, ранее не существовавших в России, перед государственной регистрацией должны в течение  пятнадцати лет проходить некоторое подобие испытательного срока. В то же время, согласно белорусскому закону «О свободе вероисповеданий и религиозных организациях», в стране имеется государственный орган по делам религий, в России же такого органа не имеется. Однако эти и другие различия в законодательстве вполне поддаются согласованию.
   Гораздо важнее выработать, как уже говорилось в других выступлениях, идейную основу объединения. Применительно к вероисповедной политике это означает необходимость выработать ее базис, идейно-мировоззренческие представления о роли религии и религиозных организаций в жизни общества и государства.
   Во второй половине истекшего ХХ века проблема защиты прав и свобод человека оказалась одной из центральных проблем, внимание которым уделялось в международных конвенциях и соглашениях. Процесс освобождения личности от навязывания ей неких дотоле общеобязательных воззрений и норм поведения сам по себе позитивен, ибо принуждение в вопросах духовной жизни в конечном итоге всегда оказывается пагубным, в том числе для религий и учений, которые пытаются насаждать и защищать силой. Однако очень быстро обнаружилось, что свобода, в том числе свобода совести, может быть использована человеком и во вред себе и обществу. Свобода совести, предоставляемая носителям таких религиозных или псевдорелигиозных убеждений, которые своей деятельностью причиняют зло окружающим, оборачивается нарушением законных прав и интересов пострадавших от них и общественной гармонии в целом.
   Конкретный пример Франции, существенно ужесточившей законодательные нормы, направленные против антисоциальной деятельности религиозных сект, показывает, что страна, столкнувшаяся с серьезной угрозой, может эффективно осуществлять государственное регулирование в данной сфере, не вступая в серьезные противоречия с принятыми международными обязательствами.
   Говоря о возникающих коллизиях в области защиты права на свободу совести, нельзя не упомянуть еще об одном аспекте проблемы, характерном для современного мира, в котором США претендуют на роль единственной сверхдержавы. Под предлогом борьбы за свободу совести и под видом миссионерской деятельности осуществляется также духовная экспансия, сопряженная с деструкцией традиционных духовно-нравственных ценностей народов, подрывом духовного единства общества. Памятен опыт СССР, в распаде и разрушении которого значительную роль сыграли диссидентские, демократические, правозащитные и национально-сепаратистские движения. Они получали значительную, в том числе материальную поддержку из США и других капиталистических стран. При этом в США особо и не делалось тайны из того, что в указанных диссидентских движениях видят орудие для разрушения Советского Союза.
   Принятый Конгрессом США в ноябре 1998 года акт «О международной свободе вероисповедания» дал ему право применять широкий набор санкций против стран, нарушающих, по мнению США, свободу вероисповедания своих граждан, — от дипломатических до экономических. Как заявил Б. Клинтон во время подписания акта, защита религиозных свобод за рубежом является центральным элементом внешней политики США.
   Таким образом, демократизация общества, идеологический плюрализм, создавая благоприятные условия для реализации прав и свобод личности, одновременно несут с собой и негативные проявления, дезинтеграцию общества — как стихийную, так и стимулируемую международными силами, заинтересованными в ослаблении страны-соперника.
   Опыт России по регулированию религиозной ситуации в стране правовыми методами, в соответствии с международными обязательствами, без использования командно-административных приемов воздействия на религиозные объединения, обращает внимание на следующее. После введения в действие весьма либерального Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» от 25.10.1990, ликвидировавшего практически все ограничения на создание и деятельность религиозных объединений, упразднившего Совет по делам религий, государственный контроль за происходящим в религиозной жизни страны если не отсутствовал вовсе, то оказался сведенным к минимуму. В результате того, что религиозная ситуация стала неконтролируемой, возникли сотни религиозных объединений, относящихся к новым религиозным движениям, большую активность развили иностранные миссионеры. Это вызвало значительную озабоченность в обществе.
   Попытка государства нормализовать обстановку путем принятия в 1997 году закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» лишь частично достигла желаемых результатов. С одной стороны, криминальные религиозные и псевдорелигиозные объединения, ведущие противозаконную деятельность, как находились на подпольном положении, так в нем и пребывают, ибо восстановление государственного органа по делам религий, способного координировать профессиональную работу по этому направлению, так и не состоялось, а правоохранительные органы реагируют, как правило, только по фактам уже состоявшихся правонарушений. В то же время различного рода необоснованные затруднения возникли у вполне законопослушных религиозных объединений, например, у некоторых протестантов.
   Еще один важный урок в деле государственного регулирования процесса реализации права на свободу совести, который можно извлечь из опыта России, состоит в том, что вводимые государством ограничения, препятствующие религиозным объединениям приобретать легальный статус, получать государственную регистрацию и правоспособность юридического лица, как правило, не нормализуют, а осложняют религиозную ситуацию. (Речь идет, разумеется не о пресечении деятельности религиозных объединений-правонарушителей, причиняющих вред жизни и здоровью людей, создающих иные угрозы обществу.) В тех случаях, когда власти по каким-то политическим или иным причинам не хотят признавать права некоторых конфессий (в царской России это были старообрядцы, разделившиеся с государственной Православной Церковью, некоторые сектанты; в советское время — униаты, свидетели Иеговы, некоторые протестантские организации), то они уходят в подполье, продолжая свою деятельность тайно, без какого-либо государственного контроля, подчас проникаясь духом оппозиционности к гонящим их властям. Ни в одном случае попытки государства отказывать той или иной конфессии в официальном признании права на существование не привели к ее исчезновению. Легализовать, зарегистрировать, сделать доступной государственному контролю религиозную организацию, обязать ее действовать в пределах правового поля гораздо более разумно. Такой подход, кроме всего прочего, позволяет государству более оперативно выявлять факты правонарушений и оперативно реагировать на них.
   Подводя итоги сказанному, следует констатировать, что государственное регулирование в сфере свободы совести должно представлять поиск оптимума между двумя крайностями. Его ослабление ведет к активизации религиозных и псевдорелигиозных объединений, способных нанести ущерб жизни и здоровью граждан, общественной безопасности, к духовной экспансии со стороны иностранных миссионеров. В то же время чрезмерное вмешательство государства в сферу свободы совести, введение необоснованных ограничений не только нарушает общепризнанные в мире права и свободы, но и приводит к переходу религиозной жизни многих граждан на нелегальное положение, к усилению криминализации, фанатизма и оппозиционных настроений. Оптимальный для союзного государства вариант должен быть найден с учетом особенностей религиозной ситуации в нем.