З.А. Станкевич
   Уважаемые коллеги, добрый вечер!
   Я рад всех вас приветствовать на нашем очередном мероприятии в Институте национальной стратегии реформ. Мы продолжаем, после летних каникул, серию «круглых столов», и сегодня на повестке дня у нас следующая тема: «Экстремизм и дискриминация: взгляд за пределами штампов». Готовя это мероприятие, мы договорились, что с небольшими вступительными речами выступят двое из наших коллег. Это — доктор юридических наук Игорь Владиславович Понкин, директор Института государственно-конфессиональных отношений и права. А потом будет вторая «запевка», которую сделает Михаил Олегович Шахов — доктор философских наук, зам. зав. кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
   Вы заметили, наверное, что у обоих коллег есть некая достаточно жесткая профессиональная привязка к религиоведению. Однако я хочу подчеркнуть, что все мы будем говорить об экстремизме и дискриминации каждый «со своей колокольни». То есть раз у нас «взгляд за пределами штампов», значит, каждый из нас вправе высказываться о том, что ему ближе, а соответствующие мысли докладчиков мы подхватим и разовьем.
   Игорь Владиславович, прошу вас.
     
   ПОНКИН Игорь Владиславович 
   д. юр. н., директор Института государственно-конфессиональных отношений и права
  
   Экстремизм и дискриминация как взаимосвязанные понятия
  
  
   Добрый вечер, уважаемые участники «круглого стола». Мне выпала честь открыть наш «круглый стол», задав некоторые направления обсуждения заявленной темы.
   В качестве некоторых аспектов, которые можно было бы рассмотреть на «круглом столе», предлагаются следующие:
   экстремизм и дискриминация как взаимосвязанные понятия;
   экстремизм и дискриминация как предмет политической игры;
   экстремизм и дискриминация в нестабильном обществе;
   экстремизм не лечится навязыванием тоталитарных идеологий или радикальной насильственной трансформацией идентичностей;
   дискриминация и экстремизм в постсекулярном мире;
   направления профилактики экстремизма в деятельности образовательных учреждений.
   Действительно, экстремизм и дискриминация зачастую выступают как взаимосвязанные понятия, две стороны монеты.
   Для иллюстрации этого тезиса я хотел бы сослаться на следующую ситуацию. Когда по Франции прокатилась волна демонстраций протеста против так называемого «закона о хиджабах», один из мусульман выразил свою позицию так: «Да, мы против экстремизма и радикализма. Но нам просто не оставляют иного выхода. Нас никто не хочет слышать, когда мы хотим заявить о своих социальных проблемах».
   То есть зачастую власти сами провоцируют экстремистские выступления — как последний шаг, как ответную реакцию на те или иные действия или бездействие государства.
   Ярким примером здесь может служить проект Концепции Федеральной целевой программы «Этнокультурное развитие регионов России (2006–2008 гг.)»*, разработанный А.В. Журавским, заместителем директора Департамента межнациональных отношений Министерства регионального развития Российской Федерации
   Основными целями указанного проекта (вкупе с иными проектами — «Русский ислам» и «Государство. Антропоток», разработанными этой же авторской группой — В.Л. Глазычевым, П.Г. Щедровицким, С.Н. Градировским, А.В. Журавским, Б.Межуевым и др.) являются следующие:
   — полное переключение всего управления государственной деятельностью в области национальных отношений и ее государственным финансированием на группу политтехнологов-манипуляторов (сообщество т.н. «методологов»), представленную в Минрегионе А.В. Журавским, подмена системной, взвешенной, юридически и ситуативно обоснованной государственной политики в этой области на некие «региональные стратегии этнокультурного развития» (с. 115, 126), на «распространение этнокультурных благ» (с. 117), на финансирование тех «программ, которые могли бы в дальнейшем сами обеспечивать финансирование национальных организаций» (с. 119), переход «от политики дотаций к политике проектно-целевого и инфраструктурного финансирования этнокультурного развития регионов России» (с. 117), что, очевидно, приведет к сведению деятельности государства в обозначенной области к неправовым и неподконтрольным обществу методам, к очередным экспериментам над народами России;
   — разрушение национально-культурной идентичности русского народа, подавление внутреннего иммунитета русского народа к агрессивной экспансии и навязыванию идеологий, направленных на замещение православного христианства и существующей системы нравственных ценностей, сведение в течение последующих пятидесяти лет русского народа до уровня второго или третьего по численности народа России;
   — разрушение существующего многообразия национально-культурных идентичностей народов России посредством постепенного вытеснения таковых посредством агрессивного навязывания новой «общероссийской идентичности»;
   — создание условий для разрушения цивилизационной модели России и дальнейшего навязывания иной цивилизации в границах Российской Федерации, радикально отличающейся от ныне существующей (иной титульный народ, нежели русский, иные границы и территориальное устройство, возможно — несколько государств, иные национально-культурные идентичности остатков ныне живущих в пределах России народов, которые продолжат (в меньшем количественном составе населения) проживать в сегодняшних границах Российской Федерации.
   Следует отметить, что первыми с жесткой критикой данного проекта выступили российские мусульмане.
   В нашей стране государство нередко проводит в жизнь некоторые реформы или проекты, объективно ухудшающие и подрывающие демографический, нравственный, национально-культурный потенциал страны.
   Ответной реакцией становится радикализм в суждениях, чреватый появлением радикализма в действиях.
   Нельзя оправдывать экстремизм и вражду, но необходимо осознавать, что в ряде случаев такие ситуации провоцирует деятельность недобросовестных чиновников.
   Если мы станем обсуждать проблематику экстремизма и дискриминации за пределами навязываемых СМИ штампов, то мы обязательно должны обратиться к существующей и чреватой разрушением нашей страны проблеме ненависти и нетерпимости к русскому народу, его дискриминации. В либертаристских СМИ эта проблемы всегда сразу же подменяется обвинениями русских поголовно в «русском фашизме». Между тем само выражение в высшей степени некорректно, поскольку из него следует, что априори в фашиствующих группировках могут быть только этнические русские, больше представителей никаких народов в этих группировках быть не может, что будто бы русскому народу присуща склонность к фашизму, что, совершенно очевидно, не соответствует действительности.
   19 октября 2005 г. в Независимом пресс-центре прошла презентация доклада Московского бюро по правам человека (МБПЧ) «О русофобии явной и мнимой». Авторы указанного доклада изо всех сил стремились доказать, что будто бы никакой русофобии в России не существует, что русофобия — это миф «русских фашистов», а исключение составляют факты дискриминации русских при замещении высших государственных должностей в республиках Российской Федерации. Цель доклада: «Пресечь спекуляции на эту тему со стороны ксенофобов и расистов, часто использующих реальные или мнимые факты национализма в качестве оправдания своих действий». Указанный доклад организации, давно уже зарекомендовавшей себя как ксенофобская (антирусская и антихристианская) и лишь прикрывающая свою деятельность правозащитной риторикой, сам по себе явился выражением и отражением русофобии авторов доклада, которые намеренно проигнорировали многочисленные факты публичного выражения ненависти к русским. Например, недавнее скандальное заявление Ксении Собчак, назвавшей всех русских «быдлом»**.
   Обсуждая экстремизм и дискриминацию, думается, следует остановиться и на проблеме разрушения общественной нравственности, когда антикультура гомосексуализма агрессивно навязывается сегодня подрастающему поколению. А любые попытки выступления против такой агрессии аморализма сразу же клеймятся как ксенофобские и экстремистские. Тем самым граждане, для которых неприемлема антикультура нетрадиционной сексуальной ориентации, ставятся в дискриминируемое положение, их права, свободы и законные интересы игнорируются в угоду меньшинства. В демократическом обществе, действительно, нетрадиционная сексуальная ориентации не может становиться предметом уголовного преследования, однако из этого совершенно не следует, что подавляющее большинство населения страны обязано претерпевать агрессивное навязывание им такого рода «ценностей» и образа жизни.
   Вспомним массовые протесты населения против проведения в том или ином городе гей-парадов. Это отнюдь не безобидная ситуация. Массовый парад — это не закрытая вечеринка, это публичное шествие, направленное именно на оказание существенного (вплоть до агрессивного) воздействия на сознание зрителей (вольных или невольных). Как любой военный парад — это действо, объективно поднимающее патриотический настрой в обществе, усиливающее патриотические убеждения, так и гей-парад — это публичное действо, направленное на навязывание тех «ценностей» или того образа жизни, содержание которых он отражает. Но такое агрессивное навязывание гомосексуализма объективно вызывает жесткое неприятие у подавляющего большинства граждан нашей страны, учитывая, что практически все крупнейшие религиозные организации России выступают категорически против гомосексуализма, жестко осуждая его вообще во всех его проявлениях.
   Целесообразно процитировать пункт 47 решения Европейского суда по правам человека «Даджен (Dudgeon) против Соединенного Королевства» (Страсбург, 22.10.1981): «Определенная уголовно-правовая регламентация мужского гомосексуализма, равно как и других форм сексуального поведения, посредством норм уголовного права может быть оправдана как “необходимая в демократическом обществе”… Суд признает, что одной из целей законодательства является ограждение незащищенных членов общества, таких, как молодые люди, от последствий гомосексуализма. Тем не менее в данном контексте жесткое разграничение между “защитой прав и свобод других лиц” и “защитой нравственности” представляется искусственным. Защита нравственности может предполагать сохранение морального духа и нравственных ценностей общества в целом… но может также… охранять интересы морали и общественного благополучия отдельной части общества, например школьников (см. Решение по делу Хэндисайда от 7.12.1976. Серия A, т. 24, с. 25, п. 52 in fine). Таким образом, “защита прав и свобод других лиц” в значении защиты нравственных интересов и общественного благополучия отдельных лиц или групп населения, которые нуждаются в особой защите по причине своей незрелости, умственной неполноценности или зависимого состояния, сводится к одному-единственному аспекту — “защите нравственности” (см. Решение по делу “Санди таймс” от 26.04.1979. Серия A, т. 30, с. 34, п. 56)».
   Тем самым Европейский суд по правам человека четко выразил свою позицию, заключающуюся в том, что государство вправе ограничивать пропаганду безнравственности в молодежной среде.
   Обсуждая дискриминацию, нельзя уйти от обсуждения такого ее аспекта, как дискриминация православных, проявляющаяся в постоянном воспрепятствовании нынешним руководством Министерства образования и науки РФ преподаванию курсов «Православная культура» в государственных и муниципальных образовательных учреждениях на основе добровольности выбора, в то время как другие направления религиозной культуры (например, «Культура ислама» в Татарстане и в республиках Северного Кавказа) в аналогичном формате преподаются во многих школах страны.
   Очевидно, что на сегодняшнем «круглом столе» следует затронуть проблемы терроризма, межрелигиозной ненависти и вражды, а также иные аспекты заявленной проблематики, какие уважаемый участники «круглого стола» сочтут необходимым обсудить.
   Спасибо за внимание.