Франк Фернандес

Все преходяще, а музыка вечна!

Первый месяц весны подарил истинным музыкальным гурманам удивительный праздник: в Большом зале Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского состоялся знаменитый Второй концерт Рахманинова do minor для фортепиано с оркестром, где солистом выступил кубинский пианист Франк Фернандес. Маэстро прибыл по приглашению в Москву, чтобы дать единственный концерт в почти родных для него пенатах Московской консерватории. Последний раз поклонники Франка Фернандеса могли насладиться его мастерством и талантом в Москве четыре года назад во время исполнения произведений Моцарта. Одним из уникальных даров признанного виртуоза, дарящего своим почитателям все волшебство музыки, является неповторимое сочетание высочайшей техники, глубины и артистизма, передающее, казалось бы, сам дух произведения, мысли и чувства его автора. В Германии ему рукоплескали соотечественники Шумана и Бетховена, в Польше – Шопена. Как и четыре года назад знатоки музыки заранее побеспокоились о билетах. Ну а автору этих строк посчастливилось попасть на фантастический концерт «Посвящение Рахманинову» только по приглашению и услышать на ступеньках консерватории ныне столь редкое и почти подзабытое: «Нет ли лишнего билетика?» Полный аншлаг, шквал аплодисментов и неоднократные просьбы публики кудеснику клавиатуры вновь выйти на сцену и исполнить на «бис», охапки букетов и, главное, светящиеся от счастья и радости после концерта глаза людей разных наций и возрастов, прикоснувшихся благодаря гению Франка Фернандеса к вершинам искусства, свидетельствовали только об одном – колоссальном успехе маэстро! Ну а на следующий день триумфатор дал эксклюзивное интервью нашему корреспонденту.

Маэстро! Мы так по Вас соскучились здесь в Москве за эти четыре года! И очень Вас ждали! Благодаря чему мы имели счастье Вас видеть и слышать вновь?
Меня удостоили чести участвовать в фестивале «Радио Орфей» представляет», доставив мне приглашение на Кубу. Я не мог не откликнуться: в Москве у меня много друзей, мой педагог Виктор Мержанов. Мой прекрасный друг Геннадий Дмитряк - художественный руководитель и главный дирижер Государственной академической хоровой капеллы имени А.А.Юрлова. В концерте участвовал и Московский симфонический оркестр под управлением Владимира Зивы. Подготовкой концерта занималась радиостанция «Орфей». Большое содействие оказало Посольство Кубы в России. Мне бы хотелось поблагодарить и администратора Большого зала консерватории Владимира Захарова.

 Вы столь редко даете интервью. Расскажите нашим читателям, как Вы стали музыкантом?
Как-то в классе я играл Первую балладу Шопена – произведение чрезвычайно сложное в техническом исполнении. И моя первая преподавательница музыки на Кубе Марго Рохас в конце игры, я заметил, прослезилась от чувств, нахлынувших на нее. Она похвалила меня. Через неделю я должен был еще раз исполнить эту вещь. Стимул у меня был громадный: похвала такого специалиста была бесценной. Марго Рохас училась в свое время в Нью-Йорке у Александра Ламберта, который был учеником самого Ференца Листа. А Лист был не только величайшим композитором, но и лучшим пианистом мира в ХIХ веке. Только лучшие из лучших могли стать учениками Ференца Листа. Я с гордостью и с огромным усердием оттачивал нюансы произведения всю неделю. Казалось, я довел исполнение до абсолютного совершенства, так быстро, чуть ли не с закрытыми глазами я мог исполнить шедевр Шопена. Через неделю во время прослушивания все прошло блестяще, но… она почувствовала «что что-то не то». А именно, высочайший уровень техники и виртуозность игры на фортепиано не могли заменить проникновения в душу и замысел композитора, открывающего через свое произведение личные глубокие переживания и чувства. Это очень трудная задача – овладеть безукоризненной точностью и виртуозной техникой игры с артистизмом, способным передать чувства автора произведения. Это и отличает подлинного выдающегося мастера от простого исполнителя. Такое случается иногда: играет неплохой пианист с прекрасной техникой, но если он не вкладывает свою душу, то он превращается в подобие робота. Тогда Марго Рохас сказала мне: «Ты – талантливый человек и очень одаренный пианист. Но помни всегда то, что я тебе сейчас скажу. Чтобы стать действительно выдающимся пианистом, не достаточно одной техники, пускай и безукоризненной. Постарайся чувствовать душой сам дух произведения и его композитора». Я понял тогда, что музыка всегда выше нас, как бы не был ты одарен свыше. Проходит все, а музыка всегда живая. Музыка вечна! Техника игры сама по себе – не является целью. Техника – это путь или дорога к постижению великих таинств музыки, но никак не цель.
Иногда мы восхищаемся прекрасной техникой пианиста, обращаем внимание на силу его пальцев и рук, скорость и отточенность движений. И как бы забываем о музыке. А когда мы слушаем таких гениальных пианистов как Святослав Рихтер или Виктор Мержанов, мы словно не замечаем их виртуозной техники игры, потому что мы наслаждаемся музыкой, лиризмом произведения и ничто другое не может отвлечь нас. Вот это и называется подлинное искусство.

Бетховен говорил, что если я не играю один день, то на следующий день это замечаю я, если не играю два дня, то замечают мои друзья, а если три дня – то уже это замечает публика. А сколько времени Вы посвящаете себя музыке?
Это абсолютно верно. Я в музыке живу постоянно, дышу ею. Что касается непосредственно игры, то, бывает, в день я провожу за фортепиано 10-11 часов. А в среднем, наверное, от 4 до 8 часов с перерывами. Среди всех музыкантов больше всего пианистов, поэтому конкуренция очень высокая. Почивать на лаврах и званиях пианисту нельзя. Даже абсолютные авторитеты в мировой пианистике не должны останавливаться на достигнутом. Например, произведения Рахманинова очень сложны в исполнении. И готовиться к ним надо основательно. Мержанов мне говорил: «Когда ты исполняешь Рахманинова, то с первой и до последней ноты я чувствую словно новое произведение, потому что ты способен передать в своей игре душу Рахманинова». В 1944 году Виктор Мержанов и Святослав Рихтер вместе поднялись на одну вершин в музыке, разделив первое место на международном конкурсе. А 12 января этого года Мержанов исполнил в Большом зале консерватории произведения Мусоргского. Весь зал стоя аплодировал 87-летнему признанному виртуозу мировой пианистики. Я был счастлив, когда снова увидел его. Его мнение для меня бесценно. Мержанов – живая легенда русской фортепианной школы.

Когда Вы впервые сели за рояль?
Мне тогда было четыре года. Моя мама была директором Орбонской Академии в родном городке Маяри на востоке Кубы. И часто к ней домой приходили ее ученики на уроки музыки. Так у меня развились музыкальные способности. И вот, слушая ее учеников, я подошел к пианино и на слух исполнил несколько произведений. С тех пор я занимаюсь музыкой. С 1959 года я начал выступать с концертами в различных странах мира, конечно, у себя на Родине - на Кубе. В марте я получил приглашение выступить в Токио. Но поеду в Японию не раньше, чем через год – расписание моих выступлений составлено на год вперед.

США из-за экономической блокады запрещают продажу Кубе фортепиано, контрабасов, флейт, скрипок и других музыкальных инструментов.
Бывают случаи, когда артисту с Кубы отказывают в выдаче визы. Это нелепая экономическая война США не против Кубы, а против музыки, искусства, культуры. А музыку победить невозможно!

Я слышал, что Вы лично, рискуя жизнью, спасали бесценные экспонаты и архив партитур во время страшного пожара в здании консерватории в Гаване.
У меня в тот день была запись на студии. Мне позвонила жена и сообщила о пожаре в здании Национального театра и балета имени Амадео Рольдана. В этом здании играли великие музыканты: Сергей Рахманинов, Сергей Прокофьев, Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс, Мстислав Ростропович, Николай и Антон Рубинштейны. Когда мы прибежали к театру, уже сгорели две арфы, два рояля «Стейнвэй», сделанные в Нью-Йорке, обрушился потолок. Пожарники не знали расположение залов и кабинетов. Мы бросились в Малый зал, где находился весь бесценный архив оригиналов сочинений и партитур многих великих композиторов, программы и афиши. Я пришел в ужас от мысли о возможной гибели архива. Это наше наследство, передаваемое от поколения  поколению. Я уговорил пожарных создать нам занавес из воды, чтобы проникнуть в зал. С помощью этой водяной стены мы пробрались в здание, но лестница уже обвалилась. Все было в дыму. Я мог дышать только через платок. Нам удалось спасти многие вещи от огня. Позже здание было отремонтировано. Были приобретены два новых рояля «Стейнвэй», изготовленные в Гамбурге, две новые арфы.

Какое место в Вашей жизни и творчестве занимает обучение в Московской консерватории, великие русские композиторы, Россия?
Я считаю, что в моей карьере исключительно важное значение занимают три главных момента.
Во-первых, городок Маяри, где я родился, моя Родина, где началось мое приобщение к классической и народной музыке. Во-вторых, мои педагоги на Кубе. Через них я чувствовал свое служение Великому искусству – музе. Я всегда чувствовал связь времен, поэтому ценил, что мои наставники были учениками учеников самого Листа! Преемственность в музыке очень важная вещь. Марго Рохас в Гаване и другие педагоги передали мне лучшие традиции пианистики ХIХ века. И, в-третьих, встреча с Виктором Карловичем Мержановым и другими педагогами, без которых я бы не смог достичь того, чего я достиг. Благодарить их мало! Я многим обязан России. Московская консерватория занимает одно из лидирующих мест в мире по преподаванию музыкальных дисциплин, особенно по классу игры на фортепиано и струнных инструментах.

Вы дарите своим талантом столько счастья людям! А что значит для Вас музыка? Счастливы ли Вы?
Самые значительные составляющие моего счастья – это семья и музыка. Моя музыка – это тот завет, который я получил от моей мамы. Она покинула меня, когда мне было всего шесть лет. Во время своей артистической деятельности я никогда ее не забываю. Когда я завершил Второй концерт Рахманинова на сцене Московской консерватории, настоящей Мекки мирового музыкального искусства, я вышел к публике и поклонился в ответ на аплодисменты. В этот момент я думал о маме: в моих глазах стояли слезы, а к горлу подкатил ком от нахлынувших чувств. Я испытывал большое счастье от признания и думал «если бы только она сейчас меня видела!» Вот что для меня означает музыка. Уходя из жизни, она сказала мне: «Сын, у тебя большой талант! Не оставляй игру на фортепиано». Вся моя жизнь и музыкальная деятельность посвящены моей маме.

О чем Вы мечтаете и каковы Ваши ближайшие творческие планы?
Запись нового альбома – самая большая моя мечта. «Песнь моим предкам». Скоро в Гаване откроется Международный конкурс пианистов имени Игнасио Сервантеса. Я являюсь председателем жюри.

Интервью Юрию Плутенко