Отмена НДС: за и против

      Экономический блок инициатив, выдвинутых в выступлении Президента России на последнем заседании Государственного Совета, послужил поводом для целого ряда программных заявлений по данному поводу. (Как известно, говоря об экономике, Президент предложил установить единую максимально низкую ставку НДС, явно стараясь положить конец дискуссиям о том, нужно ли и возможно ли в России снижать ставку НДС. Президент посчитал, что снижать налоговое бремя необходимо, одновременно вводя налоговые стимулы для инноваций в сфере экономики. Также прозвучало предложение освобождать от налогов организации, граждан в их расходах на образование, медицинское страхование и софинансирование пенсионных накоплений.)
      Несмотря на более чем сдержанную реакцию со стороны ведомства А. Кудрина, ряд ведущих российских политиков стал активно развивать эту тему. Так, кандидат в президенты Дмитрий Медведев в выступлении на форуме в Красноярске развил налоговые идеи своего потенциального подчиненного – в частности, предложение действующего президента о снижении НДС было дополнено ранее считавшейся почти мифической идеей о замене этого платежа налогом с продаж, а также рядом конкретных инициатив.
      Во-первых, первый вице-премьер в своем докладе указал на необходимость "продолжить анализ целесообразности" замены НДС на налог с продаж в части формирования конкретной законодательной базы, а не только экспертного обсуждения данной проблемы. Любопытно, что в последнее время она всерьез не обсуждалась, от этой идеи отказались даже объединения предпринимателей при формулировании своей общей платформы по налоговым вопросам (см. публикации в газете "Коммерсант" от 14 февраля этого года).
      Второй блок налоговых предложений – это послабления для компаний, вкладывающих деньги в инновации и перевооружение производства. По налогу на прибыль были обещаны более гибкая система амортизации (сокращение платежей в казну за счет отнесения на затраты стоимости основных средств), а также введение механизма стимулирования НИОКР через более интенсивное списание на затраты расходов на исследования и разработки. Также был предложен принцип уменьшения экспортных пошлин "таким образом, чтобы они стимулировали строительство новых производств с высокой глубиной переработки природных ресурсов".
      Наконец, третий блок предложений Дмитрия Медведева – социальный. По его мнению, расходы на образование, здравоохранение и пенсионное страхование должны освобождаться от налогов на доходы физлиц, на прибыль и от ЕСН.
      Очевидно, что если со вторым и третьим предложениями г-на Медведева более-менее все ясно (более чем низкая мотивация к НИОКР у частных инвесторов России стала в аналитике уже общим местом. В части же освобождения от налогов на доходы физлиц, известно, что до определенных пределов эти льготы действуют и сейчас), то с НДС ситуация явно более сложная. И дело не только в реакции ведомства г-на Кудрина, но и в разноречивых суждениях по этому поводу со стороны экспертов-экономистов.
      Весьма показательно, что последовавшая с удивительной скоростью реакция бизнеса, в отличие от экспертного сообщества, мнения которого разделились, оказалась вполне предсказуемой. Так, лидер одной из ведущих IT-компаний России и СНГ «Ланит» Георгий Генс в обширной статье «Отказ от НДС — принципиальный вопрос экономического развития» (см. первый номер журнала «Босс» за этот год) выступил последовательным противником НДС и сторонником замены 18-процентного налога на добавленную стоимость 10-процентным налогом с продаж. (Он, по расчетам экономистов из Экспертного управления Президента России, должен полностью заместить бюджетные доходы от НДС, облегчив налоговое бремя для обрабатывающих отраслей.)
      Интересна аргументация г-на Генса. По его мнению, отдельная огромная проблема, связанная с НДС, — методика его начисления. Она сложна и очень неоднозначна, что приводит к целому валу налоговых споров и расцвету коррупции. Сейчас существует целая индустрия, обслуживающая минимизацию либо уход от НДС. После его отмены, по мнению автора, умрет целая отрасль нелегального обналичивания, автоматически прекратится «серый» импорт, так как исчезнет его экономическая основа.
      Г-н Генс приводит в развитие своей позиции мнение Бориса Нуралиева, президента компании «1С», который утверждает, что сегодня в народном хозяйстве России работают около 3 млн бухгалтеров. Из них 50—65% занимаются только НДС. С учетом данных опроса, проведенного среди десятков руководителей компаний, можно сказать, что свыше 50% бухгалтеров, то есть 1,5 млн человек, специализируются только на НДС. В случае же его отмены эта огромная армия людей придет на рынок труда, что поможет решить проблемы масштабной инфляции зарплат, дефицита рабочей силы и, как следствие, диктата на нем со стороны работников. (Этот резон, высказываемый со стороны бизнеса, для него очевиден.) Главный же резон государства, по мнению господ Генса и Нуралиева, состоит в том, что отмена НДС приведет к существенному увеличению поступлений от других налогов, в частности, того же налога с продаж, администрирование которого, по их мнению, элементарно – вследствие прозрачности оборота торговых сетей.
      Данная аргументация, при всей ее либеральной очевидности, явно располагает к полемике. Во-первых, по мнению независимых экспертов, администрирование НДС не так уж проблематично, как это представляется г-ну Генсу, тем более что природа НДС и НСП схожая – они оба закладываются в стоимость товара.
      Во-вторых, совершенно неочевидно, что налог с продаж будет собираться так хорошо, как говорят об этом его сторонники. Известно, что данный вид налога уже вводили в 90-е годы, после чего его пришлось довольно быстро отменить. Очевидно, что торгово-розничные предприятия, которым завтра (возможно) придется платить НСП, будут противиться этой новации. В данном случае противникам НДС можно положиться на пресловутую «политическую волю», которая станет залогом выбранного налогового курса. А если, в силу различных причин, администрирование нового налога не удастся наладить должным образом? Потери бюджета в данном случае будут колоссальными, о чем и предупреждает Минфин.
      В-третьих, довольно умозрительные рассуждения о пользе «возвращения в реальную экономику» более 1,5 млн человек и повышения прибыли компаний вследствие радикального сокращения численности бухгалтерий также видятся уязвимыми. Главный вопрос – в состоянии ли наша экономика эффективно воспользоваться дополнительным предложением на рынке рабочей силы? Так ли велик спрос на нее в реальном секторе, или он ограничен лишь сектором информационных технологий и еще 2-3 отраслями? Готовы ли 1,5 млн новых безработных бухгалтеров перейти на работу в промышленность, ЖКХ, общественный транспорт, причем на вакансии рабочих и технологов, а не счетоводов?
      Думается, эти вопросы располагают к более взвешенному обсуждению проблемы НДС, нежели это преподносится сегодня лоббистами тех или иных субъектов экономических отношений.

Андрей Агошков