Без пиетета
    
     Не внушающая пиетета (несмотря на христианский антураж и присутствие Патриарха) церемония, состоявшаяся на могиле разрушителя российской державы Ельцина, дает серьезную пищу для размышлений о природе власти в послеельцинской России.
     Обсуждая впечатления от увиденного, вступая в споры по поводу поведения Путина, мне довелось услышать аргументы, о том, что он был вынужден проявить уважение к предшественнику, что такова мировая практика, что надо продемонстрировать стабильность государственности и т.д. Таким образом, событие, которое для меня служит очередным несчетным подтверждением той истины, что Путин – «плоть от плоти Ельцина» и верный продолжатель его курса в новых исторических условиях, патриоты-почитатели Путина вновь находят способ истолковать иначе, чем в прямом и очевидном смысле.
     Начнем с того, что «особенности и слабости» личности Ельцина были хорошо известны по всему миру. Ничто не могло более дискредитировать Россию в глазах мирового сообщества, чем факт, что подобный персонаж стоит во главе державы. («Хорош» он был как насадитель «демократии», раздатчик суверенитетов, могильщик СССР и строитель дикого капитализма для тех мировых лидеров, кому по душе был распад и разрушение нашей страны, но и они, конечно, в душе понимали красную ему цену и, мягко скажем, не уважали народ, на шее которого он просидел столько времени). Поэтому обсуждаемая церемония, вопреки высказанному в «Табло» газеты «Завтра», воспринимается в плане международной политики не просто как «сигнал Западу» о верности «демократическим ценностям». Для всего мира мы еще раз претерпеваем публичное унижение: срамом перед всей планетой было то, что при жизни Ельцина не смогли отстранить и отдать под суд, а теперь и после кончины действующий президент поминает его «достоинства и заслуги». Смотрит на нас мир, как когда-то смотрел на Россию 20-х гг. под властью комиссаров (см. например «Народную монархию» И. Солоневича о том, как в Германии воспринимали Советский Союз) и делает очень нелестные для русского народа выводы. Так что не надо рассуждать о необходимости учитывать мировое общественное мнение, как о резоне воздавать почести бывшему президенту.
     Что же касается иллюзий патриотов, искренне желающих поворота к лучшему в судьбе России, дело, конечно, не в ритуальных эпизодах. Они только лишний раз подчеркивают что фраза «Путин – это Ельцин сегодня» вовсе не абсурдна, во всяком случае, не более абсурдна, чем «Сталин – это Ленин сегодня» (сегодня, то есть, в новых условиях).
     Не могу вспомнить точное звучание одной присказки, но смысл ее примерно такой: если вы увидели животное, которое выглядит как корова, мычит как корова и дает молоко – то это и есть корова. Если человек вошел в политику под руководством небезызвестного Собчака, вырос как политик в ельцинской власти, при некотором участии таких личностей как Чубайс и Ко, был выбран Ельциным как наиболее подходящий преемник и сам неоднократно высказывался в плане преемственности курса демократических реформ, если при нем как грибы после дождя растут долларовые миллиардеры, правят Зурабовы и те же Чубайсы, доламывающие медицину, науку, образование – он и есть продолжатель дела Ельцина.
     Но, спросят меня, ведь есть же перемены к лучшему в сравнении с ельцинским временем? Да, есть. Но я не случайно привел поговорку «Путин – это Ельцин сегодня». Сегодня, если бы не приведи Господь, Россией продолжал править Ельцин (естественно, гипотетический, находящийся в дееспособном, а не в реальном физическом и духовном состоянии распада), его внешняя и внутренняя политика была бы малоотличима от путинской. В чем же 2000-ые не схожи с 1990-ми. Не президентом, а ЦЕНАМИ НА НЕФТЬ и волей сильных мира сего к СТАБИЛЬНОСТИ.
     С нефтью все понятно, не хлестал бы поток нефтедолларов в таком гигантском объеме, который позволяет не только плодить миллиардеров и копить стабфонд, но и населению понемножку прибавлять зарплаты, у большей части населения энтузиазм сразу бы выветрился. Ведь только, говоря марксовыми терминами, абсолютное обнищание, когда физически нечего есть, чувствуется остро и сразу. А вот относительное обнищание – у массы населения подросла зарплата, а у миллиардеров в несколько раз выросли состояния и в итоге бедные вроде живут получше, но в сравнении с богатыми беднее чем 10 лет назад – осязается не так остро. В конце концов, то, что у человека появились свободные деньги на покупку машины, телевизора и т.д. гораздо конкретнее воспринимается как улучшение жизни, чем, скажем выравнивание децильного коэффициента. С нефтяным «подарком судьбы» любой президент имеет больше шансов стать в глазах народа «строителем государства, укрепившим державу, улучшившим жизнь населения», чем без оного. А представим, что нефтедоллары были бы до 2000 г., а потом закончились…
     Относительно спроса на стабильность ситуация тоже объективно предопределена и мало зависит от личности президента. В 90-х шло перераспределение власти и собственности, хаос, в котором делались многомиллиардные состояния был нужен одним, чтобы обогатиться, другим, чтобы приумножить богатства. Но рано или поздно клан самых богатых, которым новые переделы уже не нужны и опасны, договаривается с силовыми структурами, сообща с ними останавливает хаос и обеспечивает стабильность. «Мы взяли власть и собственность, никакие революции нам больше не нужны, всем сидеть тихо и Родину любить (и родную власть)!» Эта критическая черта также была пройдена между 90-ми и 2000-ми. Конечно, востребованная в годы хаоса перманентная Вальпургиева ночь разрушителей всего и ниспровергателей всех святынь была намного тошнотворнее стабильности в полицейско-капиталистическом варианте, но и увидеть в последней победу державно-патриотических сил можно только при очень большом желании.
     А в личном плане «эффект обладания властью» с любым, даже слабым и зависимым правителем проявляется одинаково. По-моему, из того, что мы знаем о характере Ельцина, совершенно очевидно, что зависимость его политики ото пожеланий президента США и других лидеров западного мира вовсе не приносила ему мазохистской удовлетворенности, а была обусловлена необходимостью с их помощью поддерживать свой шатающийся трон. История не терпит сослагательного наклонения, но, возможно, в наши дни Ельцин поиграл бы мускулами перед Западом еще круче, чем Путин. Нельзя считать «возрождением державы» то, что супербогатая, глубоко чуждая народу элита, наряду с примитивным самообогащением уже несколько лет получает моральное удовольствие от демонстрации мировой весомости реально принадлежащего ей, а не народу российского государства.
     Конечно, возведение на месте захоронения Ельцина памятника, своими очертаниями напоминающего мятую перину, несет в себе определенную символичность. Но подлинный разрыв с позорными ельцинскими 90-ми могло бы знаменовать забивание в оную могилу пресловутого осинового кола, чтобы все поняли – виновный в гибели сотен патриотов в 1993-м, виновный во многих других бедах и смертях никогда более не вернется. Для этой процедуры вовсе не обязательна была бы помпезная трансляция в прямом эфире, личное участие президента и т.п. – но весь мир понял бы, что в России отныне не называют распад страны «строительством новой государственности», национальное унижение – «развитием демократии», что власть озабочена не только упрочением себя, но и самоочищением.

НЕБЛАГОНАМЕРЕННЫЙ